Моя мама была безумно красива, и, как говорил папа, это единственное её достоинство. Я, безумновлюблённая в него, смотрела на мир его глазами.
Папа преподавал политологию студентам в Национальном и университетском политехническом институте. Он был умён, из интеллигентной семьи, которая сразу не приняла мою маму. Я узнала их историю позже. Папа, будучи членом студенческого отряда «Αυτοδρόμος», ездил в один колхоз на Пелопоннесе, где ставили загоны для овец. Мне тогда было семнадцать, и я работала дояркой. Образование лишь восемь классов, да ещё с трудом: даже спустя годы с папой я не могла быстро читать, проволакивала пальцами строки и шептала слоги. Но красотой она была удивительна: хрупкая, с белой, словно мрамор, кожей, золотистыми, как мёд, волосами до пояса, небесноголубыми глазамивасилеками и изящным профилем. На свадебной фотографии она выглядела как модель в журнале. Папа высокий, тёмноволосый, с густой бородой, очень мужественный. Летом того года мама забеременела от него, и он оказался вынужденным жениться. Было время, когда, может, он её действительно любил. Но родители оказывали давление, обвиняя её в том, что она «притворилась» ради него, а вокруг университета кружились молодые аспирантки: не столь красивые, но образованные, сообразительные, способные поддержать любую беседу. Плюс, когда папа пытался пригласить маму в гости, она ела без столовых приборов, громко хихикала и облизывала тарелку хлебом, вызывая у него стыд. Он открыто говорил об этом маме, а она лишь кивала печальной улыбкой, не решаясь возразить.
Я клялась, что не стану её копией. Хочется, чтобы папа мной гордился. Ещё до школы выучила алфавит, читала лучше, чем она. Тренировалась с числами, чтобы, когда папа задаст пример, дать правильный ответ и заслужить его похвалу. За столом наблюдала, как папа держит вилку и нож, ест с закрытым ртом, в отличие от мамы. Несмотря на всё, папа был кто холоден: лишь мимолётно бросал взгляд, слегка поправлял мои пушистые волосы. В те редкие моменты, когда удавалось поговорить, я хранила его слова, перечитывая их в уме.
В начале второго класса папа ушёл. Мама скрывала правду, но я всёравно выяснила, что у него появилась другая женщина. Слово «развод» прозвучало, как гром среди ночи, и я лишь шептала: «Хотя бы папа меня забрал». Но осталась с мамой. Мы съехали из квартиры, которой владели бабушка и дедушка в Припяти, и они лишь радовались избавиться от нас. Папа каждый месяц переводил по 300400 евро, бабушка посылала небольшие суммы к Рождеству и Новому году. Но крах семьи совпал с экономическим кризисом, и папа остался без работы, переводы исчезли. Мама устроилась техником в несколько фирм, весь день мыла полы, получала мало и часто задержки зарплаты, так что жизнь стала бедной. Красота мамы увяла, я видела в ней лишь пустоту и винила её в том, что папа бросил нас.
Тем временем папа стал предпринимателем. Однажды он заехал к нам, привёз новую куртку и оставил немного денег. Этот день запечатлелся в моей памяти: зима, я только что вышла из школы в старом пальто с короткими рукавами. Папа стоял у подъезда мама была на работе, дверь никому не открывали, но он ждал. Моё сердце радовалось папа не забыл меня! Я подала ему чай с сахаром, болтая о школьных успехах, пытаясь доказать, что я умница. Папа слушал невнимательно, но не уходил, допил чай, раскрыл куртку, от которой я просто влюбилась, положил на стол деньги и сказал:
Передай их маме. В следующем месяце ещё привезу.
Приедёшь к моему дню рождения? робко спросила я.
Он посмотрел, будто вспомнил, что через месяц мой день рождения, и ответил:
Конечно! Что подарить?
Куклу! чуть смутилась я, ведь уже была почти взрослая, но слово вырвалось сама. Почемуто именно ребёнок в меня пробудил. Обычно он дарил книги.
Хорошо, кивнул он, будет кукла.
Когда мама вернулась, я гордо рассказала ей о визите отца и о том, что он обещал куклу на день рождения.
В свой день рождения я бросилась домой на всех парах, боясь, что папа не дождётся. Мама испекла торт, подарила модный свитер с узорами, о котором я мечтала. Торт я оставила нетронутым, ждала папу, но он не пришёл. Вечером, когда мама вернулась, мы съели торт вдвоём, но праздничного настроения не было, и я всхлипывала. Мама всё поняла, но ничего не сказала о папе.
На следующее утро мама протянула коробку:
Пришло с почты, задержка была, вчера должны были принести. Тебе от папы.
Я открыла её: внутри лежала новенькая кукла в розовой упаковке. Я закричала от радости и спросила:
Почему он сам не пришёл?
Наверное, в командировку отправили, ответила мама, отвернув глаза.
Эта кукла стала моей любимой. Я брала её в школу, не боясь насмешек. Папа больше не появлялся, а бабушка так и не прислала очередного денежного перевода. Я привыкла к жизни только с мамой, но каждый день томилась по отцу, делая всё в надежде, что он вернётся, увидит, какой я стала, и будет гордиться мной.
После одиннадцатого класса я поступила в медицинский университет. Я захотела сообщить об этом папе, поэтому решила найти его любой ценой. Я помнила адрес его квартиры, где жила восемь лет, и квартиру дедушки с бабушкой, куда приходила лишь на праздники. Не сказав маме, я отправилась на поиски.
В квартире папы меня встретила незнакомая женщина, заявившая, что её нет, а она живёт там уже семь лет. Я попыталась расспросить о прежних жильцах, но она закрыла дверь.
У бабушки и дедушки никто не отвечал. Я уже собиралась уходить, как открылась соседняя дверь, и сухая старушка в огромных очках спросила:
Кого ищете?
Я к Сергеевым пришла. Я их внучка.
Старушка посмотрела внимательно и сказала:
Если ты внучка, то должна знать, что они давно уже в земле.
Я покраснела.
Я не знала Мои родители развелись, и я
Да, да. Развелись Ты, значит, Марианна?
Да.
Хотела увидеть бабушку и дедушку?
Хотела. А ещё папу, выдохнула я.
Старушка взглянула на меня так, что я сразу всё поняла.
Все они вместе погибли изза долгов, в один день, всё изза твоего отца
Правда обрушилась на меня, не оставив воздуха.
Не убивай себя, крикнула она. Ты ещё молода, жизнь перед тобой. Мама жива?
Я кивнула.
Хорошо. Я запишу тебе адреса их могил, у меня гдето записано. Съезди, поговори с ними, тебе легче станет.
Она рыщет по ящикам, пока не достаёт записную книжку, диктует номера могил и название кладбища. Я поблагодарила её и поехала, пока страх полностью не охватил меня.
Могилы были заросшими сорняками, неухоженными. Я с трудом расчистила их, чтобы прочесть надписи. Все они стояли в один ряд, за одной оградкой. Увидев дату смерти, я поняла, что это случилось через два дня после моей последней встречи с папой.
В трясящемся старом трамвае, возвращаясь домой, меня осенило: папа не мог прислать мне куклу на день рождения. Я хранила её всё это время, выбирая её среди всех подарков, что мама дарила мне раньше и позже. А ведь эта кукла могла быть от мамы, подумала я. Румянец охватило мои щеки, в горле застрял ком. Мне стало стыдно. Отец оказался обычным бандитом, разрушившим свою семью. Хорошо, что мы тогда не жили вместе, иначе нам с мамой пришлось бы лежать рядом в холоде.
Я не стала рассказывать маме о своей поездке, вымылась, что гуляла с подругами. Затем я обняла её, сказала, как сильно её люблю, и снова соврала:
Спасибо за всё.
Мама удивилась, её глаза, слегка потускневшие от времени, всё ещё светились васильковым цветом.
Я всегда знала, что куклу подарила ты сама. Поэтому я её так любила.
Слезы громко хлынули из маминых глаз. Я не стыдилась своей лжи, но стыдно было за годы, когда я считала, что в ней нет ничего, кроме мимолётной красоты.
