Κλαυσία δεν είχε понятия как, совместно с Βασίλειο, у них получился такой умный сын. Оба они лишь девять классов закончили, и то лишь благодаря доброте учителей. У каждого своё, как говорится, зато у Кλαυσίας любое зерно или росток за неделю уже превратилось в буйный цветок, а у Βασίλειο руки будто золотые были.
У них было четверо детей старшая дочь Μαρία, затем вторая дочь Νίκη, а после них два сына, родившиеся в один день Στέφανος и Πάβλος. Именно Πάβλος был тем «апельсинчиком», который появился на свет, пока ему ещё не исполнилось три года, а уже говорил лучше, чем средняя Νίκη. Когда он пошёл в σχολείο, учителя просто перекивали глаза: он читал, писал и числа умножал, и сразу перевели его во второй класс.
Может, так было несправедливо по отношению к другим ученикам, но Πάβλος у Кλαυσίας был на особом месте от домашних дел он был освобождён, а всё, что он просил, она покупала ему: книги, микроскопы и прочее. И даже когда пришли тяжёлые девяностые, когда страна распадалась, а жизнь Кλαυσίας в один год потеряла и мужа, и старшую помощницу Μάσα, она всё равно не трогала сына, позволяя ему учиться, а потом отправила его в город για высшее образование.
«Τι σκέφτεσαι, Κλαυσία;» говорили соседки, видя, как Σέμπας таскает воду из колонки, как Νίκη вспахивает картошку в огороде, а Πάβλος сидит в тени на лавочке и читает книгу. «Думаешь, он тебе потом в старости стакан воды подаст? Уедет он, и дело с концом.»
«Вы меня ещё научите!» отвечала Кλαυσία. «Что хочу, то и делаю.»
Дети тоже возмущались.
«Почему я дрова рублю, а он уравнения решает?» вопрошал Σέμπας.
«Сядь и попробуй, если хочешь», усмехалась Кλαυσία.
Он брал учебник, сидел над ним пять минут, потом закрывал его и говорил:
«Какая ерунда, лучше пойду дрова рубить!»
Но больше всех обижалась Νίκη. Она открыто бунтовала против особого положения брата, постоянно придумывая, как ему навредить: то тетрадку в печь бросит, то в ботинки тухлое яйцо подложит.
«Ты ему всегда самый вкусный кусок отдаёшь», кричала она. «А он уйдёт и бросит тебя», повторяла она слова соседок.
Когда Πάβλος уехал учиться, в доме стало тише. Кλαυσία, однако, всё же привязалась к младшему сыну.
Сначала он писал длинные письма, описывая свою учебную жизнь, совсем чужую для Кλαυσίας. Но со временем писем стало меньше, а приезды реже соседки, как и прежде, были правы. Кλαυσία горько переживала, но наружу ничего не показывала. Всё же сын закончил учёбу и стал человеком.
Νίκη вышла замуж за жителя соседней деревни. Зять ей не нравился: он был мечтателем, постоянно придумывал новые схемы обогащения и всё терял. Сейчас придумал открыть пекарню, но кредит ему не выдали.
Στέφανος жил с Кλαυσией и пока не спешил жениться, хотя подходящих невест было предостаточно.
«Эх, мамо, дай ещё погулять! Я вот машину купить хочу, не какой-нибудь «тормоз», а иностранную. Представляешь меня в такой машине?»
Кλαυσία вздыхала:
«Какая машина, Στέφανε? Ты уже как наш Арсений. Не мечтай, работай»
Но всё же, для пользы, Στέφανος пошёл работать в поле, как тракторист, даже находил разные «халтуры», за что Кλαυσία не жаловалась хороший у неё сын.
А вот Πάβλος Кλαυσία уже год не слышала от него. Последнее письмо говорило, что он уехал за работой, но куда никто не знал.
Однажды к дому подъехала блестящая новая машина, и Кλαυσία подумала, что ктото заблудился и спрашивает дорогу. Но звук мотора был таким громким, что в её сердце сразу проснулась надежда. Она открыла калитку и вышла к дороге.
У машины стоял Πάβλος. Она сразу его узнала, хотя в последний раз видела два года назад. Он напоминал её покойного Βασίλειο высокий, плечистый, с золотистыми кудрями. Красивая фигура! Соседки тоже выглянули из окон, чтобы увидеть, что Пάβλος не забыл мать и приехал навестить её.
Кλαυσία бросилась к сыну, прижала его к сердцу. «Вот ты, родная кровь, всё было не зря.»
Σέμπας встретил брата хмуро.
«Машина неплохая», сказал он с завистью.
«А это не моя», весело ответил Πάβλος.
«Чья тогда?» спросил Σέμπας, успокаиваясь.
«Твоя», протянул Πάβλος брату ключи. «Бери, я уже дарственную подготовил, потом к нотариусу пойдем.»
Σέμπας растерянно посмотрел на мать, которая улыбалась.
«Спасибо, брат», смущённо сказал он. «Но она же дорогая!»
«Не дороже денег», сказал Πάβλος. «А Νίκη где?»
«Νίκη вышла замуж в соседнюю деревню», поспешила объяснить Кλαυσία. «У неё хороший, трудолюбивый муж, скоро будет прибавка.»
«Замуж, говоришь? Тогда поедем в гости, возьми нас, Σέμπας, на новой машине.»
Νίκη встретила их растерянно и полновато. Её муж, Арсений, сразу стал хвастаться, как он успешный бизнесмен, как откроют пекарню и будут жить в достатке
«Болтун, ты», крикнула Νίκη. «Тебе не выдали кредит, какая пекарня? Не слушай его, Πάβλε, он у меня мечтатель.»
Πάβλος улыбнулся и ответил:
«С пекарней разберёмся, не проблема. Скажешь, сколько нужно, я переведу.»
Арсений, ошарашенный, смотрел на Πάβλο с недоверием. Его жена уже успела рассказать, что её брат бездарный недоброжелатель.
Тем временем Πάβλος достал из кармана маленькую коробочку и протянул Νίκι.
«Это для тебя, Νίκη.»
Она осторожно открыла красный футляр. Внутри лежали чудесные золотые серьги с изумрудами, точно как её глаза. Она ахнула, примерив их, крутилась перед зеркалом и воскликнула:
«Спасибо, Πάβλε! Я столько просила у Арсения серьги, а он мне только мясорубку купил!»
Кλαυσία сидела в тишине, счастливая. Сейчас её сын, наверное, тоже чтонибудь подарит серьги, браслет, а лучше стиральную машину.
Но сын ничего не дарил, и только когда Νίκη упомянула, что мать после родов к себе выпишет, Πάβλος сказал:
«Только ненадолго, Νίκη. Я маму с собой возьму, если она захочет.»
Кλαυσία смотрела на сына в недоумении. С собой? Куда? Как?
«Я не знаю А как же дом?»
«Дом? Там Σέμπας будет жить, новую хозяйку приведет. Я без тебя, мама, тоскую. Поедем со мной? Не понравится вернёшься.»
Кλαυσία не знала, что думать. Весь её мир, её Βασίλειο и Маша лежали в могиле Но там её любимый сын, и совсем другая жизнь. Интересно, что бы сказал Βασίλειо?
Кλαυσία словно увидела мужа у порога шляпа косая, мозолистые руки сложены на груди.
«А зачем же ты всё это растила? Для лучшей жизни. Пора и тебе увидеть её, иначе не понять, зря всё было или нет.»
Она улыбнулась и прошептала:
«Почему бы и не поехать».
