Отец жил один. С тех пор, как ушла жена, одиночество окутало его, как тяжелый черный саван. Все вокруг стало серым. Ничто не радовало ни солнечные дни, ни крепкий чай по утрам, ни старые фильмы, что когда-то собирали всю семью перед экраном. Работа оставалась единственной нитью, связывающей его с миром. Пока были силы, он ходил туда, потому что дома ждала лишь невыносимая тишина. Тишина, звонко бьющая в уши и пронзающая сердце.
Дни текли один за другим, будто копии: утро, автобус, работа, дом, тени на стенах, пустые вечера. Сын и дочь навещали все реже, почти исчезнув из его жизни. Их звонки стали краткими, формальными. Потом и вовсе прекратились. Он бродил по улицам, всматриваясь в лица прохожих, надеясь найти в них что-то знакомое. Старость его не пугала умереть в одиночестве пугало.
Внутри что-то медленно угасало. Душа сжималась от боли. Он вспоминал жену хотел извиниться, но так и не решался набрать ее номер. Он все еще любил ее. Жалел, что не сказал стольких важных слов.
А потом дочь пришла. Он обрадовался, как ребенок. Испек ее любимые ватрушки, налил чай, достал старые фотоальбомы хотел вспомнить былое. Но визит был не для этого.
Папа, сказала она холодно, ты живешь один в трехкомнатной квартире. Это несправедливо. Продай ее. Купишь себе однокомнатную, а остальные деньги отдашь мне.
Он не поверил своим ушам. Ждал, что она рассмеется, скажет: «Да шучу я!» Но в ее глазах не было ни капли шутки.
Я Я ничего не продам. Это мой дом здесь твоя детская, здесь я жил с твоей матерью
Ты уже пожил! бросила она. Мне эти деньги нужнее! Тебе-то зачем столько места?
Когда ты еще придешь? спросил он слабым голосом, будто не своим.
Она взглянула равнодушно, надевая туфли, и бросила:
На твоих похоронах.
Дверь захлопнулась. Он застыл. Потом рухнул на пол. Боль в груди била, как молот. Три дня он лежал так без еды, без сил, без надежды. Потом позвонил сыну.
Ваня, приезжай мне плохо, прошептал он.
Сын выслушал. Наступила тишина. Затем он сказал:
Пап, не обижайся, но тебе такая большая квартира действительно не нужна. Я хочу машину купить, ты бы мог помочь Приеду, если решишь продать.
Тишина. Та, что звенит в ушах и оставляет пустоту в душе. Он положил трубку. Понял, что у него больше нет детей. Только чужие люди с его кровью.
На следующий день он зашел в аптеку. Там случайно встретил брата бывшей жены. Тот удивился, но поздоровался.
Аня? спросил он. Как она?
Уехала в Италию, коротко ответил мужчина. Вышла замуж за итальянца. Нашла свое счастье.
«Нашла свое счастье» Эти слова жгли. Он был не против ее счастья. Он был против своей пустоты.
На следующее утро он проснулся с тяжестью в груди. За окном нависло низкое, серое небо. Надел пальто, вышел. Прошел несколько улиц. Нашел старую скамейку во дворе. Сел. Закрыл глаза. Сердце сделало последний, болезненный толчок.
Его душа, уставшая от боли, равнодушия и тишины, наконец поднялась туда, где никто не предаст. Где никто не потребует последнего. Где, может быть, кто-то снова скажет: «Пап, я скучал»
Но этого места больше не было здесь.
